«Дед, а ты коммунист? Нет, я живой»

Пролился свет на судьбу ещё одного партизана-земляка Ивана Сидоровича Строжкова из с. Яутла.

После публикации в районной газете «Сельская новь» заметки «Родные, отзовитесь!» в редакцию сначала позвонил, а потом и пришёл внук ветерана войны Геннадий Анфилофьевич Строжков из Шатрово. Он поведал интересную и в то же время печальную историю о жизни и трагической гибели на фронтах Великой Отечественной войны большинства мужчин из рода Строжковых.

 

Старший среди семи братьев

- Казалось, что наши родители, деды, дяди будут жить вечно, и мы успеем их расспросить, узнать о судьбах и семейных историях, - начал свой рассказ Геннадий Строжков. - Но время как-то быстро пролетает в обыденных заботах, а прошлое не возвращается. Становится грустно от того, что в своё время мы, родные им люди, не нашли время для душевного разговора. А сейчас их просто нет. И всё же, где-то в закромах памяти, всплывают эпизоды, мгновения, отрывки общих разговоров. Итак, что я знаю о дедушке Иване, Иване Сидоровиче Строжкове?

Родился он в яутлинской большой крестьянской семье Сидора Ивановича и Любовь Назаровны Строжковых. Дед был старшим в семье среди семи братьев. Ростом был высокий, телом - крепкий, характером - озорной. С детских лет работал в батраках, чаще в лесу с топором и пилой, так как отличался не дюжинной силой и здоровьем. Бабушка Марина мне рассказывала, что в молодые годы дед Иван с дружками любил ходить по вечёркам. Но из-за озорства его не сильно жаловали. Он то лоханку опрокинет, то лучину в кудель бросит девкам, то клубки запутает... Бывало, закроются от Ивана в воротах, он плечом навалится, да так, что слега (жердь) лопнет. И вся компания с ним завалится во двор. Тут уж не до вечерних песенок было...

Больше всего Ивану плотницкое дело нравилось, помогал людям избы, бани, конюшни рубить, а уж если ворота или мебель какую сделать — так лучшего мастера не найти во всей округе. Женился он на односельчанке Марине Антипьевне Уваровой. Девушка по тем временам считалась грамотной — имела образование 4 класса церковно-приходской школы.

Иван Сидорович Строжков с августа 1942 года воевал в 130-й партизанской бригаде «Месть» (командиры В.В. Бережной, В.В. Лазарев). Занимал должность помощника старшины роты. За участие в боевых операциях был представлен к медали «Партизан Отечественной войны» II ст. Выдержка из наградного листа: «Товарищ Строжков - участник 2-х боевых операций, на которых проявил мужество и стойкость в борьбе с гитлеровскими захватчиками. Несмотря на трудную обстановку, тов. Строжков бесперебойно обеспечивал роту всеми необходимыми для неё продуктами. 26.08.1944 г.».

«Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселей»

В конце 20-х и 30-х годов прошлого столетия многие из района ездили на заработки на железную дорогу. Иван с женой тоже уехал в Ялуторовск. Работал он плотником по ремонту вагонов. Затем переехали в Тюмень. Здесь он продолжил трудиться железнодорожником, к ремонту паровоза стал привлекаться. Работал он на совесть, поощрялся наградами, премиями, даже высокое звание «Стахановец» заслужил. Модным среди ударников производства тогда было выражение «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселей», ставшее потом крылатым.

Жена Ивана трудилась в детском саду и училась на воспитателя. Жили они справно и даже зажиточно: был свой дом, корова, хозяйство. Дед хорошо зарабатывал, особенно, когда выезжал в командировки на Дальний Восток, где строили ж/д мосты. На обратном пути часто случались грабежи железнодорожников, потому что они ехали с расчётными деньгами. Держались все вместе. Деньги прятали, кто как мог. Дед, например, заворачивал купюры в онучи (портянки) и надевал сапоги.

Надо сказать, что в Яутле родные деда жили «неважнецки», бедно. У отца, Сидора Ивановича, было плохое зрение из-за отравления ядовитыми газами на Первой германской войне. Братья были неграмотными, и потому их часто обманывали, платили мало. Сильно переживал Иван за родных, и решил он вернуться домой, ведь старшим был. Жена вроде бы воспротивилась, но Иван сказал, как отрезал... В Яутле они купили большой дом (в котором раньше батрачил), семья обзавелась хозяйством. Дед снова пошёл плотничать: построил контору, ясли, скотные дворы в селе. Отца Сидора взял к себе жить. До начала войны у Ивана и Марины Строжковых уже родилось четверо детей: Анфилофий (мой отец), Анатолий, Галина и Геннадий. Жить бы да жить, трудиться на благо Родины и семьи, но все планы перечеркнула ВОЙНА.

 

Фронт. Плен. Побег

Всех семерых братьев Строжковых призвали на фронт. Пятеро из них сложили головы в боях с немецко-фашистскими захватчиками. Домой вернулись лишь старший Иван и Корнил, которые прошли всю войну, испытали и горечь поражений, и радость побед. За время войны от деда не было ни одного письма. Скорбно было, когда односельчане получали от сыновей письма, а в дом Строжковых приходили лишь похоронки...

Дед вернулся домой спустя полгода после войны. Первое время совсем не говорил, где и как воевал. Лишь когда выпьет, то наболевшее «вырывалось» наружу. В такие моменты к нему часто подсаживался старший внук Володя и расспрашивал деда о военном лихолетье. Из рассказов деда знаем, что он дважды был в плену в фашистских концлагерях, дважды бежал. Мы спрашивали: «Дед, а как ты в плен попал?». Он долго молчал, а потом затоптал папиросу и ответил: «Предательства было много, в окружении были...».

Кстати, первый раз он с товарищами бежал и от немцев и от своих же военнопленных. В 1941 году пленных было очень много, и их держали за колючей проволокой прямо под открытым небом. Почти не кормили и не давали воды. Многие умирали с голоду и от отравлений. И вот были группы пленных, которые выбирали упитанных бойцов, а ночью их убивали и съедали. Именно от таких каннибалов дед с товарищами и бежал, но неудачно. Фашисты их догнали, сильно били, многих расстреляли...

Привезли в другой лагерь, где уже были бараки. Каждого пленного опрашивали, узнавали профессию. Деда вновь определили на железную дорогу ремонтировать разбитые платформы и вагоны. Он рассказывал, как один немец, говоривший по-русски, подсказал им, что в одном вагоне есть старая картошка: «Берите её, чтобы никто не видел, и ешьте, а то все сдохните», - говорил фриц. Они тайком воровали картошку, прямо с кожурой, гнилую ели...

Здесь дед снова стал готовиться к побегу. В этот раз всё получилось. На отремонтированном паровозе он с товарищами вырвался из плена. Долго ходили по лесам, голодали. В хуторах люди тоже их не жаловали, так как самим несладко было: всё выгребли, если не немцы, то полицаи.

 

Партизанская наука

Однажды с товарищами пришлось пустить под откос фашистский эшелон, который шёл на Запад (за эту диверсию они получили нагоняй от партизан, так как поезда, идущие в Германию, трогать было нельзя: иногда с награбленным добром вывозили на работу и нашу молодёжь).

Фашисты стали охотиться на тех, кто подорвал их поезд. Пришлось прятаться на болотах (немцы болот боялись). Здесь дед крепко простудился (сильно кашлял до конца своих дней), потому что спать приходилось прямо на кочке, пока она в воду не уйдёт, затем перебирались на другую кочку. На болотах и встретились с партизанами. Много узнали от них различных хитростей: например, если пролетает рама (немецкий топографический самолёт), то скоро здесь будут фрицы.

Вспоминаю случай: я готовился стать комсомольцем и спросил у деда: «Дед, а ты коммунист?». Он ухмыльнулся, но потом сказал: «Нет, я живой». Я сначала ничего не понял. Но дед пояснил: «Когда мы выходили на задания, то парторг партизанского отряда говорил: «Ну что, если не вернётесь, будем считать вас коммунистами». Так вот, сколько раз я на задания ходил, но остался живой».

 

Не делай добра...

После войны деда попросили помочь восстанавливать разрушенное хозяйство в Белоруссии. Вернулся он домой через полгода. Хозяйская жилка в нём была, потому его сразу пригласили стать членом правления колхоза. В 1946-47 г.г. на малой родине голод бичевал, от морозов и засухи был неурожай. Вот и в Яутле вымерзла вся рожь. Поле списали, а по обочинам возле леса рожь местами осталась. Предложил Иван Сидорович эту рожь собрать, так как поле считалось списанным, и раздать колхозникам. Так и сделали, но кто-то донёс «наверх». Приехали из района уполномоченные и арестовали председателя вместе с дедом. Вот так, как говорится в народе: «Не делай добра — не получишь зла».

… Не знаю, обиделся дед на власть или нет, но в селе его уважали. Он продолжал плотничать, работал фуражиром, лесником. Умер дед, когда я был в армии, в 1978 году. Сегодня из шестерых его детей осталась только дочь Полина Ивановна Ковкова. Род Строжковых продолжают 5 внуков и много праправнуков. Деда мы всегда вспоминаем только добрым словом. Он настоящим рукастым ЧЕЛОВЕКОМ был, родину и малую, и большую любил.

 

Стахановское движение — массовое движение в СССР новаторов, ударников производства, многократно превышавших установленные нормы труда. Движение возникло в 1935 году и названо по имени забойщика шахты «Центральная-Ирмино» (Донбасс) Алексея Стаханова, добывшего за смену (5 ч. 45 мин.) 102 тонны угля при норме в 7 тонн, а впоследствии — 227 тонн. Стахановское движение материально поощрялось премиями и пропагандировалось как новый этап соцсоревнования и форма повышения производительности труда.

Комментарии

Все новости рубрики Ветераны