Февральский мятеж

(Продолжение. Начало в №№ 5, 6).

 

В «лапах» бандитов

(рассказ публикуется впервые и в сокращении)

В редакции есть воспоминания очевидцев тех страшных зимних дней 1921 года.

Ещё в 70-е годы прошлого столетия бывший житель села Кодское, участник Гражданской войны Ефим Степанович Ухалов, который на то время был кандидатом филологических наук, профессором Московского государственного университета, написал письмо краеведу Сергею Фёдоровичу Чернышеву. В письме он рассказал о личных впечатления о восстание крестьян, начавшегося за пределами наших волостей.

… Весь 1921 год был тревожным. В январе 1921 года я занимал должность Упрдкомиссара Ялуторовского участка. С Кодским связи не было. Во второй половине 1920-х и к началу 1921 года обстановка накалилась до предела. В один из таких тревожных дней судьба забросила меня в село Слобода-Бешкильское Исетского района. Приехал я туда по жалобе инструктора. Приехал в деревню Скородум ранним морозным утром, направляюсь в совет. В этот вечер я долго засиделся и решил не ходить на квартиру, а просто часа на два уснуть на столе. Не знаю, сколько я спал, только слышу, кто-то дергает меня за ногу. В просвете окна маячил человек в полушубке и в белом заячьем малахае.

Спрашиваю: - Вам кого?

- Вас.

- Я слушаю.

- У Вас восстание.

До сих пор такого слова ещё никто не произносил.

- А Вы, кто такой?, - спросил я, поднимаясь со стола.

- Я сотрудник Шадринской ЧК, - и он быстро, шепотом рассказывал мне, что в Шадринскую ЧК поступили сведении о готовящемся в нашем уезде восстании. Его направили в Ялуторовск, как связного. В километрах 30 от Бешкильской он увидел при въезде в деревню человека с винтовкой. Когда он хотел узнать, что это за человек, тот пустился наутёк. Поймав беглеца, он узнал, что вся деревня уехала на «конференцию», а его оставили на посту. Чекист стал пробираться в город, объезжая деревни. В каждом селе был слышен шум, крик, собачий лай. Восстание началось.

Едва забрезжил рассвет, я поехал в отряд. Многие красноармейцы ещё спали, винтовки стояли в углу или лежали на лавках. Командир пил чай. Поставив ему на вид недисциплинированность, я предложил немедленно собрать красноармейцев в одно место, а на краю деревни выставить пост. Я и местные коммунисты считали, что восстание в Архангельской волости носит локальный характер и мятеж не перешагнет те 25 км, которые нас разделяют от мятежников. Я не дождался сбора красноармейцев, и поспешил вернуться в Бешкильскую. Там я пригласил секретаря ячейки Черепанова, начальника милиции и других коммунистов и рассказал им об случившимся. Мой рассказ сильно встревожил коммунистов. Тут входная дверь с шумом распахнулась. Топот ног смешался совместно с матерщиной, свистом, гиком. В зверином вое всё резче стали выделять слова: «Коммунисты есть», «Коммунисты выходи!».

Скрываться не имело смысла. Я первый шагнул навстречу судьбе. За мной шёл Черепанов, Ямщиков. Я ожидал, что стану первой жертвой.

Меня ударили по голове колом. Моя заячья шапка выдержала удар, и я устоял на ногах. Если бы я пал, то озверевшая толпа набросилась бы на меня. Встав на колено, в меня выстрелил из винтовки мужичишка, но промахнулся, пуля пролетела выше головы. Толпа решила пока запереть нас в народный дом. Я был доволен, что чудом остался жив. Расправа откладывалась. Можно надеяться, что красноармейцы появятся с минуты на минуту. Около самого народного дома на меня налетел какой-то бандит. Яростно размахивая винтовкой, он визгливо и матерно ругался. В глаза мне бросилась его винтовка, она была совершенно новой. Такие винтовки я только что видел у красноармейцев. Страшная догадка закралась в голову: отряд обезоружен. Быстро оглядываю толпу, вижу много новых винтовок в руках скородумских мужиков.

Позднее мы узнали, что банда, как морская волна, катилась из глубины уезда к городу, захватывая сёла, деревни, обезоруживая и уничтожая милицию, продотряды, коммунистов и советский актив. Наша воинская часть была захвачена на квартирах и обезоружена поодиночке, без сопротивления. Вот тебе и народный дом… Нет, живы! Нас 15 человек загнали в помещение с нарами и с железной решёткой в окне. Дверь захлопнулась, и мы остались одни. В голове тянулась лента прожитой жизни. Ингалинскиий отряд - вот путь к спасению. Он придёт на помощь. Раньше ночи, а может быть завтрашнего утра помощи не будет. Через час-два, где-то далеко прогремел одинокий выстрел, ещё и ещё. Вот она помощь! Ингалинский отряд близко! Скоро перестрелка прекратилась. Всё напрасно, отряда нет…

Мы знали, что в Ялуторовске войск нет. Надежда на спасение становилась шаткой. В комнатах было уже человек 40, дверь на крепком запоре. В помещении был большой отряд охраны. Поздно вечером мы услышали шум толпы и топот ног. Пришли за нами. На следующий день ещё несколько раз врывалась банда. В часов 8-9 вечера началась частая стрельба. Прошло полчаса и наша охрана, бросая своё немудрое вооружение, бежала, оставив наши камеры на замках.

Выбить двери не составляло большого труда. Мы на воле! Бешкилькую заняла рота красноармейцев, включаемся в борьбу. Всю ночь мы вылавливали разбежавшихся бандитов. В боях я простудился, и меня положили в больницу. После выписки мне посоветовали поехать в Кодское. В марте я был уже в своём селе. В исполкоме я застал Семёна Александрова, Пустощелова и Валова. Из коммунистов Г. Неустроева, И. С. Александрова. Все остальные лежали в братской могиле. Что в селе творилось я узнал позднее. Я ходил к родным и близким убитых коммунистов. Постепенно передо мной раскрылась картина кошмарной ночи с 8 на 9 февраля. Коммунисты занятые государственными делами не замечали, что живут на вулкане...

Бои с Мехонскими коммунарами

В предрассветной февральской мгле в коммуну «Скнемвар» прискакал всадник. Громким стуком в дверь поднял спавших людей. Возбуждённый, без шапки и шубы, вестовой торопливо сообщил, что восстало кулачество края. Это был председатель волисполкома из Мостовки Пётр Турушев, чудом спасшийся от бандитов.

Захватив Ожогино, бандиты убили 10 коммунистов. В селе Шуравино было замучено 17 большевиков, коммуна разграблена. Жестоко расправились восставшие с отрядом коммуны «Мирок труда» в с. Кызылбай, когда он направлялся на помощь борющимся советским силам. Уездная газетат в те дни писала: «Кулаки в селе Кызылбай ломами, вилами, прикладами ружей избивали коммунаров. Они думали, что если отнять у них жизнь, убить сот ни других, то умрёт с ними и идея коммунизма. Та пусть знают, что эти зверства нас сплачивают и заставляют быть мужественными».

Мятежники из Ялуторовского уезда рвались по двум направлениям: одна часть по дороге Шатрово-Мехонка-Шадринск, другая - Боровлянский завод — Белозерка - Курган. Вся тяжесть борьбы с восставшими до подхода частей Красной армии легла на местные коммунистические отряды. В Мехонке был создан штаб обороны в составе секретаря волкома РКП (б) Н.И. Нелюбина, командира отряд Д. А. Азанова, председателя волисполкома Н.А. Мурзина и других. Основная трудность борьбы — не хватало оружия. Коммуна «Скнемвар» имела всего один-два ящика винтовок. Рабочие Мехонки за два дня изготовили двести пик.

Уком партии на помощь северо-восточным волостям направляет отряд милиции С. А. Бархаленко. Отряд вышиб кулац­кие банды из села Кызылбай, затем направился на Мехонское. Утром 9 февраля белобандиты повели наступление на Изъедугино. По дороге на Мехонское шли обозы с семьями советских активистов. Чтобы спасти беженцев от расправы, командование решило любой ценой задержать мятежников. Вместе с другими про­тив наступающих банд упорно сражался и отряд скнемваровцев. Приказ был выполнен — гражданское население спасено. Скнемваровцы в этом бою потеряли своих двух товарищей - Дмитрия Нелюбина и Григория Волкова. Со всей округи советский актив с семьями стекался в Мехонское.

- Я был ещё десятилетним, - рассказывает В. Безбоков, - но отчетливо помню события. В Мехонке кругом полно людей, улицы запружены подводами. Нас, детей коммунаров, посадили в плетюхи, укрыли чем попало, и обоз двинулся на Шадринск. Бандиты, рвавшиеся к теплу, стремились захватить Мехонское. Командование отряда решило роту И. Д. Дубровского направить в засаду около больницы, а отряду расположиться обороной около Ганичевой, где ожидался основной удар противника. Чтобы окружить коммунистический отряд, конница белобандитов повела атаку на Ганичеву. Зима, лошади вязли в снегу. Откуда-то по ним раздались залпы из винтовок. Заржали раненые кони, повалились на снег убитые. Засада Дубровского почти в упор стреляла по врагу. Понеся значительные потери, враг перешел к осаде села.

Отряды красных бойцов несколько дней сдерживали под Мехонским натиск кулацко-эсеровских банд. Скнемваровцы не только сражались с оружием в руках, но и взяли на себя заботу о снабжении красных бойцов: выпекали хлеб, обеспечивали людей тёплой одеждой. Основные силы белобандитов были разгромлены.

Приказ №1

В тяжёлый мятежный год, когда восставшие не давали в волостях покоя жителям, в Тюмени издали Приказ о гуманном обращении с мятежниками.

Приказ №1 от 29 марта 1921 года по Шатровскому гарнизону Ялуторовского уезда Тобольской губернии гласил:

1. От сего числа Шатровский район объявляется на военном положении.

2. Ходьба по улицам как в Шатрово, так и в деревнях Шатровской волости разрешается до 10 часов вечера.

3. Всем подведомственным учреждениям из служащих, которые работают позднее 10 часов вечера, обязательно иметь пропуски.

4. Командирам воинских частей, находящихся в Шатрово, вменяется в обязанность всех задержанных лиц в Волревкомах направлять в Шатрово.

5. Командирам воинских частей, прибывающим в Шатровскую волость, немедленно явиться для регистрации.

Начальник гарнизона Киселёв.

(Шадринский архив фонд 723. стр. 13).

Также был издан Приказ и к жителям сёл, чтобы они не совершали самосуд над односельчанами, которые поддержали мятежников, а давали им спокойно жить в своих семьях.

Западно-Сибирское восстание крестьян было самое масштабное выступление против советской власти. Только за 4 месяца 1921 г. повстанцы взяли штурмом Ишим, Петропавловск, Тобольск, Березово, Салехард, Сургут, Кокчетав и другие города. Число восставших превышало 100 тысяч человек – больше, чем армия Врангеля. Против восставших выдвинули 4 дивизии, кавалерийскую бригаду, 4 стрелковых полка, 3 полка внутренней службы и 9 батальонов.

Продолжение следует.

Комментарии

Все новости рубрики Ветераны